Снаряжение
для дайвинга

Дайвинг и снаряжение для дайвига





absmiddle
absmiddle
Контакты






Прайс-лист







Где купить







Гарантия







Обучение







Тест снаряжения







Инструкции







Вопрос-ответ







О компании












Спецпрограмма для профессионалов в дайвинге
Скидка 40% от рекомендуемой розницы на снаряжение, преобретаемое профессионалом в личное пользование.



Снаряжение для дайвинга Dive Rite
Снаряжение для дайвинга "Дайв-райт" разработано настоящими дайверами и для настоящих дайверов.





Dive Rite Pinnacle Sherwood Akona Stahlsac Atomic ForceFin Submerge ТестоГаз Rob Allen Pegasus




Статьи о дайвинге









Выбор снаряжения для дайвингаНавыки в дайвингеДекомпрессияГлубокий воздухТехнический дайвинг





Смерть и акваланги на "Андреа Дориа". Часть 2.
Джо Хаберстрох


Крэг возвращался на “Дориа” и объявил о своей цели совершенно недвусмысленно.

- Я за фарфором, - сообщил он радостно владелице дайв-центра Кэрол Брэнко утром 22 июня.

Мачеха Крэга Сюзан Сикола, коллекционер антикварного фарфора, несколько раз вскользь упоминала, что ей было бы очень приятно заполучить тарелку с корабля - как и Кэрен Москафо, учительница начальных классов местной школы, с которой Крэг то встречался, то расходился вот уже восемь лет.

Дамы, конечно, не делали заказов. Фарфор просят друзья многих аквалангистов. Однако, для аквалангиста это все равно, что команда: “Иди и принеси!”

Брэнко дала Крэгу пару титановых перчаток для этой второй его вылазки на подводный Эверест. Перчатки будут как нельзя более кстати на корабле, где температура не поднимается выше 7 градусов даже тогда, когда температура воды на поверхности - около 20.

Перчатки были из синтетичкской пористой резины - неопрена - с тонким титановым экраном внутри - Крэг был из тех, у кого всегда мерзнут руки.

Крэг строил дома по заказу в Лонг-Бич-Айленде, и Брэнко уважала его как собрата по малому бизнесу, ведь бизнес здесь давался нелегко - после того, как разъезжались туристы, в городке всю зиму было пустынно. Брэнко относилась к Крэгу, как старшая сестра. Она знала, что фарфор он добудет во что бы то ни стало. И все же посоветовала ему придерживаться планов погружений поконсервативнее.

- Хорошо, хорошо, - сказал Крэг. - С планом у меня все в порядке. Все в порядке.

- С кем ты ныряешь? - спросила Брэнко.

- А ни с кем, - ответил Крэг.

- Ты что, один нырять собрался? - она помнит, что сказала это так, чтобы он понял всю степень ее неодобрения.

- Ну да. Там все в одиночку ныряют.

Крег повернулся уходить.

- Крэг, не забывай, - напутствовала его Брэнко. Никакой фарфор не стоит твоей жизни. Она очень хотела, чтобы он не забывал об осторожности, но Крэг уже вышел на улицу, и она так и не узнала, слышал ли он ее последние слова.

“ИСКАТЕЛЬ” уже три недели ходил по разным местам погружений на затонувшие у северо-восточного побережья корабли, но все знали, что это лишь разминка для шкипера Дэна Кроуэлла. 23 июня он в первый раз в этом сезоне выйдет на “Дориа”.

Каждый год корабль был совершенно другим по сравнению с предыдущим годом. Те, кто ныряет с “Искателя”, первыми увидят, какие именно части “Дориа” оторвало и открыло зимними штормами. И внутри все будет иначе - давлением раздавит новые переборки, и откроются новые щели, которые можно будет исследовать.

Кроуэлл рекламирует свои услуги как “приключения для аквалангистов”, и это ничуть не преувеличение. “Дориа” для него - нечто гораздо большее, чем источник к существованию.

- Мы только этим и любим заниматься, - говорит он.

Кроуэлл только шутил, когда сказал, что он всего лишь “водитель автобуса”, на деле он сам один из самых опытных исследователей затонувших кораблей, инструктор и профессиональный водолаз, обученный выполнять практически любые подводные работы.

Кроуэлл, 40 лет от роду, вырос в Нэшнл-Сити, штат Клифорния, невзрачном пограничном городишке, втиснутом между Сан-Диего в Калифорнии и Тихуаной в Мексике. Однажды он с приятелем “позаимствовал” у товарища акваланг… - с тех пор и ныряет.

Его отец был художником-дизайнером, от него Кроуэлл унаследовал страсть к пропорциям и линиям. Год он проучился в Парсоновской школе дизайна на Манхэттене, и время от времени до сих пор работает аэрографом. Он сам создал значенитые “искателевские” майки и смелый логотип - абстрактный якорь, вцепившийся в морское дно.

В 1986 ГОДУ, когда у него была своя компания по отделке помещений на Стейтен-Айленде в Нью-Йорке, Кроуэлл наконец-то удосужился получить официальную сертификацию аквалангиста. В конце 80-х он познакомился со своей девушкой Дженнифер Самулски, когда они вместе подрабатывали на водолазном боте под названием “Джекпот”.

В конечном итоге Кроуэлл попал в комаду “Искателя”, а в 1995 году, когда умер его легендарный владелец Уильям Нэгл, Самулски и Кроуэлл “Искателя” выкупили.

Именно при Кроуэлле “Искатель” стал тем ботом, который чаще всех ходит на “Дориа”. В июне каждого года “Искатель” выходит из своего порта приписки в Бриелле, Нью-Джерси, и перебазируется в Монтаук, поближе к затонувшему лайнеру. В прошлом году за полтора месяца “Искатель” доставил к “Дориа” 11 групп. Обычно на боту присутствует несколько приятелей Кроуэлла, которые работают у него помощниками, что порой создает у клиентов ощущение четкого деления на “своих” и “чужих”.

- “Искатель” -как корабль для Дэнниных дружков, которые ныряют практически бесплатно, как помощники, называйте, как хотите, тогда как за походы платят другие, - говорит Сантьяго Гарсия, аквалангист и владелец магазина скобяных изделий в Бронксе.

Как и многие другие капитаны кораблей, работающих по фрахту, Кроуэлл может быть человеком трудным, критикующим все и вся безо всякого стеснения, поскольку не обучен офисному искусству достижения вселенского согласия.

- Если вы с ними со всеми не ужинаете, они озираются по сторонам и говорят: “Кого бы нам еще с дерьмом смешать?” А если за ужином собираются все, то всех с дерьмом и смешивают, - ворчит аквалангист Том Суровец, полицейский из Нью-Джерси. - Это черство и неправильно.

Тем не менее, даже Гарсия и Суровец высоко ценят способность Кроуэлла раз за разом профессионально выходить в трудные походы и неизменно поддерживать “Искателя” в превосходном состоянии.

- На “Искателе” вас поджидают чужие эго. - говорит Суровец. - Это как придете вы в раздевалку команды высшей лиги - и что, думаете, там огромных эго видно не будет? Если в голове сомнения, как в воду идти?

Вскоре после своего визита к Кэрол Брэнко в ”Эл-Би-Ай скуба” Крэг Сикола сидел за рулем своего “фордовского” грузовичка и направлялся на восток по Лонг-Айлендской экспресс-автостраде.

ОТ ЛОНГ-БИЧ-АЙЛЕНДА ДО МОНТАУКА, где у причала Стар-Айлендского яхт-клуба базируется “Искатель”, ехать шесть часов. Крэг любил общаться по телефону. У него в доме было пять аппаратов, да в машине еще сотовый.

- Привет, ребята! Я уже в пути! - такое сообщение он оставил на автоответчике Кэрен Москафо и ее сына Криса. - Дорога дальняя, но скро увидимся. Я вас люблю!

Они с Москафо оставались близкими людьми, хотя и разошлись в сентябре прошлого года после семи с половиной лет совместной жизни. Познакомились они когда-то в очереди в продуктовом магазине - Крэг просто заговорил с незнакомкой.

Этим летом Крэг стал встречаться с другой, но с Москафо и ее сыном контакта не утратил. Когда они познакомились, Крису было 10 лет, а за три дня до своего отъезда на “Дориа” Крэг ходил к Крису на выпускной.

Крэг вырос на Лонг-Бич-Айленде, куда лни переехали с матерью после развода родителей. Он всегда активно занимался спортом - играл в американский футбол за сборную школы и целыми днями пропадал на серферском пляже.

На серфе он предпочитал “длинную доску”, а не короткую, приспособленную для маневов и пируэтов. Длинная доска хороша для долгих и гладких поездок до самого пляжа.

После школы, где у него проявились незаурядные математические способности, Крэг поступил в местный колледж и пошел подрабатывать строителем.

В конечном итоге он как-то построил дом для отца приятеля, слух о качестве постройки распространился по окуге, и Крэг стал получать все больше и больше заказов.

- Этот год был бы для него самым прибыльным, - говорит его отец Луис Сикола.

Жизнь Крэга начала приобретать отчетливый ритм - в “несезон” он стоил дома на Лонг-Айленд-Бич, а лето посвящал подводным погружениям и другим любимым развлечениям.

Ему было 32 года, и он собирался до конца жизни оставаться строителем. Ему нравился инструмент, разные пилы для разных пород дерева. Особенно ему нравилось решать математические головоломки, с которыми связана постройка фигурных фасадов. Он был человеком очень аккуратным и обстоятельным, но, разумеется, не всегда излагал свои строгие требования, соблюдая наилучшие манеры. Такова уж порой природа строек - не все рабочие приходят сюда надолго, как Крэг. Приходилось строго следить за качеством.

- Если вы отошли от проекта на четверть дюйма - то есть, всего на четверть дюйма - он заставлял все сносить и переделывать, - говорит его товарищ-аквалангист и близкий друг Кен Мейсон. - Что бы он ни строил, все строилось точно по чертежам, в большей степени, чем у кого бы то ни было.

Дома продавались по ценам от 500 тысяч до 1 миллиона долларов, и Крэг любил их демонстировать на разных стадиях постройки.

- Даже когда он вбивал новый гвоздь, - вспоминает Сюзан Сикола, - он всегда нас водил туда и показывал.

Отца Крэга всегда беспокоило увлечение сына погружениями на затонувшие корабли, и он несколько раз пытался предложить Крэгу лучше заняться подводным плаванием на рифах. У Крэга неизменно был один ответ: “Скучно!”

По пути на восток по Лонг-Айлендской экспресс-автостраде Крэг позвонил отцу в контору, из которой тот торговал недвижимостью в новоджерсийских пригородах.

- В тот день он был абсолютно счастлив, - говорит Луис. Крэг рассказал отцу о погружениях, которые он наметил на следующие несколько месяцев, и они вспоминали о том, как Крэг приходил в гости в прошле выходные.

Сикола-старший непроизвольно улыбается, вспоминая тот последний телефонный звонок.

- Мы говорили, что нужно чаще встречаться, - сообщает он он.

КОГДА ДЖИН ПИТЕРСОН заметил Крэга, перетаскивавшего свое снаряжение к причалу “Искателя” в яхт-клубе “Стар-Айленд” в Монтауке, ему совершенно не понравилось то, что он увидел.

Крэг был все с тем же легким нейлоновым шнуром, который чуть было не погубил его месяцом раньше во время погружения на один из затонувших кораблей в холодной воде у берегов Новой Шотландии в Канаде.

Тогда Крэг слишком задержался на корабле и спешил подняться наверх. Он привязал нейлоновый шнур к кораблю и отправил наверх свой декомпрессионный буй. Однако шнур сразу же запутался, и Крэга пришлось освобождать напарнику, который просто перерезал шнур. Вообше легкие шнуры под водой плохо завязываются, всплывают, их слишком разматывает течение.

Я с ним на эту тему разговаривал. У него были проблемы и на других погружениях, - вспоминает Питерсон, владелец дайв-центра в Нью-Джерси, который организовал этот выход на "Искателе". - Я говорил, что он слишком спешит идти на трудные погружения. Всегда хочется верть, что люди извлекут урок.

Во время поездок на погружения Крэг расслаблялся - слишком расслаблялся, как считают некоторые его товарищи. Почему-то в отношении планов погружений он не был таким же требовательным, как в отношении своих строительных чертежей.

- Советы в этом виде спорта давать можно, - отмечает Питерсон, - но люди должны учиться сами.

На следующий день Крэг и Пол Уиттакер спустились по якорному тросу “Искателя” на “Андреа Дориа”. Спуск занял четыре минуты и привел их к тому месту, где якорь “Искателя” был привязан к отверстию на носу лайнера.

Много лет назад, в течение тех трех лет, когда “Дориа” бороздил Атлантику до роковой ночи в июле 1956 года, ее команда протягивала сквозь эту щель толстые канаты, которые потом укладывались вокруг огромных cleats, привинченных к палубе.

Аквалангисты оттолкнулись от борта и поплыли к дыре, получившей свое название в честь наследника сети универсальных магазинов и знаменитого искателя подводных приключений Питера Гимбела. В 1981 году группа водолазов под руководством Гимбела прорезала три из четырех стальных дверей левого борта, ведущих в вестибюль первого класса.

Когда корабль еще бороздил воды Атлантики, вестибюль был местом встречи пассажиров. Именно здесь стояла статуя генуэзского адмирала XVI века, в честь которого был назван лайнер. Вестибюль был украшен дубовыми панелями, которые поблескивали в лучах искусно упрятанных светильников. Это место было воплощением внутреннего убранства корабля - сочетания кубистского модернизма и римского классицизма.

Здесь же находилась сувенирная лавка, где пассажиры покупали четки слоновой кости и серебряные чайные ложки с ручной росписью, изображавшей сам лайнер, и начинались коридоры, ведущие в часовню и три столовых - первого, каютного и туристического классов. Сбоку был неприметный вход в Салетта-Пранцо-Бамбини, детскую столовую.

Сегодня же вестибюль больше похож на глубокую и угрюмую пещеру.

- Ощущуние такое, будто входишь в спортзал, где выключен свет, - говорит Уиттакер. - Свет далеко не проникает, и постоянно беспокоишься, как бы не застрять в узком месте, из которого не выбраться. Там очень просто заблудиться.

Если только на этот счет нет специального плана, аквалангисты обычно не доныривают до дна вестибюля, которое находится на глубине более 76 метров, поскольку такая глубина добавляла бы им немало минут к и без того небыстрому подъему.

Глубоководные технические аквалангисты гордятся своей настоящей наукой об упорядочивании подводного снаряжения и оборудования. На этом погружении у Уиттакера и Крэга было по пять баллонов. В двух огромных баллонах за спиной (так называеой баллонной спарке) была донная ”смесь”, то есть, тот газ, которым они дышали непосредственно во время обследования “Дориа”.

Уиттакер, совершавший свое первое погружение на знаменитый лайнер, дышал обычным воздухом, который содержит 21% кислорода и 79% азота.

Для того, чтобы избежать азотного наркоза, того затуманенного состояния ума, котороый приносит дыхание воздухом под высоким давлением, Крэг приготовил себе газовую смесь, состоящую из 17% кислорода, 35% гелия и 58% азота. Подобными смесями, известными под названием “тримикс” и до недавнего времени доступными только военным и профессиональным водолазам, в последнее время пользуется все больше и больше аквалагнгистов-любителей.

У тримикса есть как плюсы, так и минусы.

С одной стороны, он устраняет или уменьшает наркоз, а, с другой стороны, аквалангисты говорят, что иногда “чистая голова” создает ложное чувство безопасности, в силу чего некоторые переоценивают свои возможности и, например, забирются в затонувшие корабли слишком глубоко.

Так что иногда аквалангисты принимают неверные решения и с чистой головой.

ОПУСТИВШИСЬ в Гимбелову дыру, Крэг и Уиттакер нашли первый коридор, ведущий вовнутрь и осторожно повернули направо. Они слышали, что фарфор где-то там - чашки и тарелки с бордово-золотой вязью первого класса - самый желанный трофей с “Дориа”.

Крэг шел впереди.

- Мы проплыли внутри корабля немалое расстояние, - вспоминает Уиттакер, - и мне казалось, что проходка будет доброй и легкой - именно такое ощущение было у меня довольно долго. Мы плыли себе и плыли, но в какой-то момент я понял, что мы проскочили искомое место. Причем каким-то образом довольно далеко проскочили.

Они углубились в корабль метра на три больше, чем собирались. Уиттакер помахал Крэгу фонарем, и они подплыли поближе друг к другу.

Уиттакер жестами показал, что нужно заканчивать погружение и возвращаться. Крэг согласился, и они пошли на выход.

Направляя свое движение, аквалангисты осторожно работали своими черными ластами. Когда надо было остановиться, они аккуратно опирались руками в толстых перчатках о ржавеющие стенки, поднимая облака ржавчины и ила.

В лучах их фонарей струился рыжий дождь.

В две минуты шестого вечера 23 июня Пол Уиттакер поднялся по специальному трапу “Искателя” на борт.

Восемнадцать минут спустя вышел и Крэг.

Оба покрылись испариной - они были в теплых комбинезонах, на которые были одеты “сухие” гидрокостюмы из специальной ткани с водонепроницаемыми резиновыми манжетами на шее и руках. Как шерпы с тяжелой поклажей, они остановились у широкого стального стола на палубе, опираясь на который аквалангисты “Искателя” облачаются в свое снаряжение и снимают его.

Еще в процессе расстегивания и раздевания Крэг и Уиттакер заметили чашки и блюдца, рассыпанные перед ними.

В тот день никто даже близко не подошел к “улову” Гэри Джентайла, который сделал себе настоящую карьеру на книгах и лекциях о своих экспедициях на “Дориа”. Он и вел себя именно так, как подобает знаменитому водолазу, на чем сходятся все очевидцы, но никто не смеет поставить под сомненине его умение и его инстинкты. Гэри поднял фарфор в немалом количестве, причем фарфор этот был в отменном состоянии. Об этом на “Искателе” говорили все.

Самое неизгладимое впечатление “улов” произвел на Крэга.

Некоторые менее опытные аквалангисты могли смотреть только на две вещи: фарфор, поднятый Джентайлом, и планы палуб “Андреа Дориа”, вывешенные у двери в кают-компанию. Сначала на фарфор, потом на планы. На фарфор. На планы. Некоторые вполголоса обменивались мнениями.

Опытный аквалангист Барт Мэлоун почувствовал в других то, что он же позднее назвал жадностью. Ему показалось, что для всех будет только лучше, если Гэри спрячет свои трофеи.

Мэлоун и другие опытные аквалангисты, как правило, не любят само выражение “фарфоровая лихорадка”. Они говорят, что во всем этом присутствует излишний драматизм, как будто кто-то мрачным голосом произносит эту фразу в очередном эпизоде знаменитого телесериала “Морская охота”, который все они смотрели в детстве. Такие фразы произносились в момент, когда зловещая музыка нарастала - перед самым перерывом на рекламу.

Тем не менее, именно эта фраза постоянно слышна в их разговорах, поскольку именно она наилучшим образом характеризует то, что происходит, когда аквалангисты позволяют своему желанию заполучить сувениры затмить все мысли о безопасности.

На водолазном боте это всегда заметно. Лихорадка начинается как ропот голосов. Аквалангисты начинают вполголоса переговариваться друг с другом. Фарфор. Планы палуб.

По неписанному кодексу поведения подводной элиты ни один из самых опытных аквалангистов не должен никогда указывать другому на поведение, а Джентайл занимает в иерархии место несомненно выше Мэлоуна. Помимо того, что Гэри ныряет на “Дориа” с 1974 года, он еще как-то выиграл нашумевший судебный процесс у федерального правительства, когда оно пыталось запретить погружения на “Монитор”, знаменитый броненосец времен гражданской войны.

Однако и Мэлоун был водолазом не из последних, с немалым опытом погруженй за плечами, поэтому он все же решился побеседовать с Гэри.

- Гэри, убрал бы ты все это оттуда, - сказал Мэлоун.

Джентайл сидел в кают-компании и поглощал бутерброды.

- Ты народ просто доканываешь, - продолжал Мэлоун.

- Хорошо, хорошо, - ответил Джентайл, не спеша, однако, завершать свою трапезу.

Во время первого похода Сиколы на “Дорию” в 1997 году группа аквалангистов сфотографировалась на корме “Искателя” со своими трофеями. Слева от трапа стоит Кен Мейсон, сразу под ним - Крэг.

УТРОМ 24 июня нескольким аквалангистом показалось, что Крэг собирается на погружение так, будто спешить ему совершенно некуда.

Поэтому когда в 10:37 утра он спрыгнул с серой палубы “Искателя”, он был совершенно один.

Через несколько минут он спустился на глубину 55 метров на борт “Андреа Дориа”. На такой глубине окружающий свет был тусклым зеленовато-синим.

От якорного троса Крэк пошел к корме и вниз. Как и все аквалангисты, он плыл медленно, чтобы не расходовать понапрасну дыхательную смесь.

Вскоре он увидел белое сияние фонарей товарищей у Гимбеловой дыры. Это были Пол Уиттакер и Лин дель-Корио, с которыми он изначально собирался идти на погружение.

Уиттакер сделал рукой жест “окей”. Это был вопрос: “Все ли в порядке?”

Крэг ответил тем же жестом. Все хорошо.

Затем Уиттакер поднял большой палец. Погружение ему понравилось. Крэг в ответ оживленно кивнул.

- А потом он пошел в дыру, - говорит Уиттакер. - Вот и все. А мы поплыли к якорному тросу.

Было 10:45 утра.

Для Крэга Сиколы последующие 37 минут будут связаны с моментами полного замешательства, но сначала его ждала радость победы.

Аквалангисты знают, что Крэг ушел в Гимбелову дыру. Потом, как считают они, он направился в сторону кормы корабля по коридору, который вел через овальный вестибюль в столовую.

Столовая U-образной формы протянулась во всю ширину корабля, а поскольку лайнер сейчас лежит на боку, это значит, что нынешний “пол” от “потолка” отделяет не меньше 30 метров. Ножки столов торчат по бокам, как копья.

И для самых опытных технических аквалангистов проходка через столовую - крупное достижение. Таким же новичкам на “Дории”, как Крэг, это просто не рекомендуется делать.

- Я действительно считаю, что Крэг вышел далеко за рамки своего уровня опыта, - указывает Дэн Кроуэлл. - Когда я это говорю, меня разбирает такая досада - он как будто забыл все, чему его учили.

Однако Крэг прошел через столовую на кухню и здесь выкопал три фарфоровых предмета. Один из них вылинял до такой степени, что казался белым, как иссохшая кость, два других были покрыты ржавчиной и подводной грязью, но на них была отчетливо видна бордово-золотая кайма, указывавшая на принадлежность к Первому классу.

Крэг выкопал предметы из того места, где стены кухни пересекаются с задней стеной столовой. Он акуратно опустил их в свою сетку, пристегнутую к подвеске акваланга.

Когда “Дориа” бороздил океаны, в столовой у столов, крытых белыми скатертями, стояли розовые кресла. Мозаика от пола до потолка, изображавшая сцену охоты, была выполнена из 18 пород дерева.

Мозаика давно обвалилась, рухнув под давлением и изъеденная червями, и обнажила погнутую стальную переборку. Нынешняя нижняя половина зала завалена горами обломков и ила.

Видимость здесь, куда никогда не проникают лучи солнца, составляет всего несколько футов.

Аквалангисты пробираются вперед, сверяясь с показаниями на светящихся табло своих глубиномеров. Направление они выдерживают по глубине.

Можно только догадываться, что случилось с Крэгом Сиколой внутри корабля, но, судя по показанием его подводного компьютера, выйдя из кухни и пробираясь назад через столовую он опустился до 69 метров и оказался ниже коридора, ведущего в вестибюль и на выход.

Из “Дориа” Крэг все-таки как-то выбрался, но якорный трос “Искателя” не нашел. В таком случае аквалангисты прокладывают себе путь наверх самостоятельно. Крэг протянул руку назад и отстегнул катушку с тонким желтым шнуром, который он, судя по всему, приваязал к борту затонувшего лайнера. К другому концу шнура он прикрепил подъемный мешок и отправил его на поверхность в качестве буя.

В 11:12 утра команда “Искателя” увидела, как этот буй вырвался на тихую гладь поверхности океана.

Дэн Кроуэлл и Стив Гэтто поспешили к бую на надувном “Зодиаке”, но, выловив буй обнаружили, что на другом конце шнура ничего нет. На глубине около 46 метров трос был оборван, так что до борта “Дории” он дотянуться не мог. Конец казался перетертым.

Еще десять минут спустя Крэга внесло на поверхность лицом вниз.

Лицо его было синим и в пятнах, глаза налиты кровью. Он ни на что не реагировал и, казалось, не дышал. У него были классические симптомы “ломки”, кессоной болезни, ведь с глубины 60 метров он поднялся всего за 10 минут, тогда как для нормального подъема после такого погружения нужно не меньше часа.

Когда аквалангисты опускаются на глубину, азот, содержащийся в дыхательной смеси, растворяется и переходит из легких в кровь, а затем в ткани организма. Когда аквалангисты поднимаются, растворенный азот переходит назад в кровь и легкие и удаляется выдыханием. Этот процесс занимает время в соответствии со специальными декомпрессионными графиками в зависимости от конкретного погружения.

Если же аквалангисты всплывают быстро, то азот может образовывать газовые пузырьки, которые блокируют поток кислорода в крови. Удалить азот из тканей оказывается невозможно, и наступает так называемая “декомпрессионная болезнь”.

Изо рта Крэга шла пена. Джим Шульц и Джон Мойер разрезали его сухой костюм и через шесть минут после его обнаружения начали делать искусственное дыхание. Они шептали слова ободрения.

- Давай же Крэг, давай, - повторяли они, но Крэг не подавал признаков жизни.

Береговая охрана выслала вертолет из аэропорта, находившегося на расстоянии около 50 миль. В час дня товарищи Крэга погрузили его в корзину, спущенную с вертолета на палубу “Искателя”.

В 14:09 в Центральной больнице штата Массачуссетс в Бостоне было сделано официальное заключение о его смерти.

Первый поход “Искателя” на “Дориа” в 1998 году начинался на всеобщем подъеме, а теперь онемевшим аквалангистам оставалось только заняться разбором трагического погружения. Для них было чрезвычайно важно выяснить, что же именно произошло, чтобы извлечь урок и избежать повторения подобных ситуаций в будущем.

Складывалось впечатление, что Крэг в корабле заблудился, потом все-таки выбрался и попытался совершить аварийный подъем при помощи своего подъемного мешка. Однако шнур мешка, судя по всему, порвался. Может быть, он плохо его закрепил? Или же запутался и перерезал его сам? Ножа его так и не нашли.

Во всей этой суматохе кто-то переложил найденный Крэгом фарфор из сетки Крэга в ванну с водой. Крэг нашел большую тарелку, овальный поднос и стеклянную чашу. Все это было покрыто ржавчиной.

Кроуэлл подошел к ванне. “Куда, … его занесло?” - спросил он.

Он взял в руки тарелку.

- Знаю я, куда его занесло, - сказал он, оглянувшись на Джентайла, вспоминает Уиттакер.

- Ну да, - сказал Джентайл. - Это из кухни.

Все замолчали.

- Мы посмотрели друг на друга, - рассказывает Джим Шульц. - Стоило ли оно того? Зачем все это?

В ТОТ ДЕНЬ ПОСЛЕ ОБЕДА в следственном отделе станции Береговой охраны в Нью-Хэйвене, штат Коннектикут, раздался телефонный звонок.

Звонили из Провиденса.

Лейтенант Лайза Кэмпбелл, следователь из отряда Береговой охраны штата Под-Айленд, просила об одолжении.

Затонувший лайнер “Андреа Дориа” находится на ее территории, но “Искатель” возвращается в Монтаук. Не могут ли они направить кого-нибудь, чтобы встретить бот и опросить очевидцев?

Лейтенант Тим Диккерсон, 32-лений помощник начальника следственного отдела, откомондировал Эрика Аллена, мичмана из отделения Берегово охраны в Кораме.

В планы Диккерсона не входило ведение никакого следствия. Он был завален работой - печатал десятки докладов об утопленниках, отказах оборудования на море, судах, севших на мель и пошедших на дно. Он надеялся, что следствие по делу Крэга проведет Лайза Кэмпбелл.

- Мы думали, что это единичный случай, - вспоминает Диккерсон, - но тем летом все сложилось иначе.

КЭРИН МОСКАФО не мога уснуть.

Она поднялась в пять утра - всего через несколько часов после того, как рассталась с друзьями, которые собрались на Лонг-Бич-Айленде в первый же вечер после гибели Крэга.

Она вышла из квартиры и пошла через пляж к дому Крэга.

Идти было 18 кварталов. Солнце начинало разогревать горизонт, но песок под ногами оставался прохладным.

Они с Крэгом официально расстались прошлой осенью, но продолжали встречаться.

Кэрин чувствовала себя вдовой.

Когда-то Москафо и Крэг собирались вместе уйти на пенсию. Они вместе ныряли вокруг Барнегатского маяка неподалеку от дома, катались на лыжах в Скалистых горах и ездили вместе в Ки-Уэст, когда Крэг проходил сертификационный курс тримиксных погружений.

У Кэрин был свой ключ, она вошла в дом Крэга и прошла прямо в гостиную, где у Крэга на стене висел план палуб “Дории” в раме.

Она собиралась снять план со стены и разбить, швырнув на пол, но вместо этого положила его на стол.

Указательным пальцем она провела по последнему маршруту Крэга, по тем местам, о которых он ей рассказывал. Ее длинные белые волосы рассыпались по стеклу. Она представила себе, как о наконец нашел фарфор - он так много о нем рассказывал, и она была рада, что фарфор о н все-таки нашел, но одновременно ее разбирала злость.

- Крэг ждать не будет, - произнесла она вслух. - Нужен ему был этот фарфор. В нем всегда жил настоящий ребенок. Ему хотелось успеть все, поэтому-то я на него и злюсь, потому что это эгоизм - не думать о последствиях, о том, что будет после него.

- Он живым не вернулся. А фарфор здесь.

Она прошла в его спальню, подошла к стенному шкафу, тонкими пальцами провела по одежде Крэга, видневшейся в первых лучах утреннего солнца.

Она глубоко вдохнула и почувствовала его запах.

Пять дней спустя друзья и родственники, собравшиеся на похороны Крэга, вышли из церкви Св. Фомы в Серф-Сити, Нью-Джерси, и пошли к океану.

Они встали на песке в круг и положли на пляж серферскую доску Крэга. Кто-то на ней написал: “Мы тебя любим, Крэг”. Все держали в руках цветы, каждый говорил о Крэге несколько слов и бросал свой цветок на доску.

Около 30 друзей-серферов пошли на своих досках через волноломы в зеркальную гладь на расстоянии 150 метров от берега. Там они образовали круг и сели верхом на свои доски, взявшись за руки.

Кто-то вытолкнул в центр круга доску Крэга с грудой цветов на ней.

Все стали скандировать: “Крэг, мы тебя любим, Крэг, мы тебя любим”.

Луис Сикола, который хранит найденный Крэгом фарфор в потайном месте, вышел в море с товарищем на байдарке, в спасательном жилете и с цветочным ожерельем на шее. Они прошли сквозь прибой и остановились в центре круга. Серферы продолжали скандировать.

- Крэг, мы тебя любим, Крэг, мы тебя любим!

Скандирование получалось нестройным, все кричали вразнобой, но именно здесь, наверное, лучше всего поминать Крэга. В конце концов, он был серфером и именно здесь, за волноломом, часто поджидал волну перед тем, как обуздать ее.

- Крэг, мы тебя любим!

Кто-то перевернул Крэгову доску, и дно ее заблестело в лучах солнца, а цветы на минуту окрасили воду. Потом океан стал забирать их - цветок за цветком.












Статьи о дайвинге и снаряжения для дайвинга

Регуляторы SHERWOOD - особый взгляд на дайвинг

Какой регулятор выбрать (обзор журнала SCUBALAB)

Компьютеры для дайвинга: приятное сочетание формы и функций







Системы Аквапро:
дайвинг и снаряжение для дайвига










Компания "Системы Аквапро"
Москва, ул. Вековая, д. 21, 3-й этаж, офис 305
Телефоны: (499) 272-42-18, 272-42-19 (склад)
Rambler's Top100Яндекс цитирования


Создание сайта — Ведисайт

создание и поддержка сайта:
ведисайт